Материал студии
Иногда нам кажется, что мы помогаем человеку, а на самом деле пытаемся срочно остановить собственную тревогу.
Иногда нам кажется, что мы помогаем человеку, а на самом деле пытаемся срочно остановить собственную тревогу. Мы видим чужую боль, и внутри почти сразу появляется движение: сказать, объяснить, подсказать, сделать за него, спасти. Это очень человеческий импульс. В нем может быть много любви, участия
Иногда нам кажется, что мы помогаем человеку, а на самом деле пытаемся срочно остановить собственную тревогу.
Мы видим чужую боль, и внутри почти сразу появляется движение: сказать, объяснить, подсказать, сделать за него, спасти.
Это очень человеческий импульс. В нем может быть много любви, участия и тепла. Но важно честно спросить себя: я сейчас рядом с человеком или я просто не выдерживаю его состояние?
Потому что за фразой «я хочу помочь» иногда прячется другое: «мне больно на это смотреть».
И тогда мы начинаем путать две разные вещи: свою зону влияния и чужую жизнь. Свою тревогу за другого и его готовность что-то менять. Свое желание облегчить ситуацию и его реальную потребность в помощи.
Помощь начинается не с вмешательства, а с уважения к границам другого человека.
Можно быть рядом. Можно спросить: «Тебе нужна моя помощь?» Можно выдержать паузу. Можно не давать совет, если его не просили.
«Мне больно на это смотреть» не означает «человеку срочно нужна моя помощь».
Иногда самая зрелая поддержка - не спасать, а оставаться рядом так, чтобы у другого сохранялось право на свою жизнь, свой темп и свой выбор.
С заботой о ваших границах,
@psystupeni

